Самниты потерпели несколько поражений от римлян, и самое сокрушительное из них последнее — в Тоскане; их войско и полководцы были уничтожены, их союзники, тосканцы, французы и умбры, — побеждены; «пес suis пес externis viribus iam stare poterant; tamen bello non abstinebant, adeo ne infeliciter quidem defensae libertatis taedebat, et vinci quam non tentare victoriam, malebant»*. Самниты решились на последнюю попытку; они знали, что побеждают те солдаты, которые сражаются с остервенением, а настроить их таким образом легче всего было с помощью религии, поэтому самнитский жрец Овий Пакций предложил воскресить один старинный обряд. Устроено было следующим образом: после торжественного жертвоприношения все военачальники поклялись посреди пылающих алтарей с принесенными в жертву животными ни за что не покидать поле сражения, затем стали по очереди вызывать всех солдат и заставили их у этих же алтарей, в окружении центурионов с обнаженными мечами в руках, принести клятву о неразглашении того, что они увидят и услышат. Затем им велели прочитать особое устрашающее заклятие и обещание богам неукоснительно исполнять веления полководцев, не уходить с поля брани и убивать всякого, кто ударится в бегство; кара за невыполнение обещания должна была обрушиться на семью и на род воина. Некоторые из солдат, испугавшись, не хотели присягать и были убиты на месте центурионами, так что остальные, кто подходил вновь, устрашенные ужасным зрелищем, поклялись все до одного. Чтобы придать больше внушительности своей рати, насчитывавшей сорок тысяч человек, самниты нарядили половину воинов в одежду из белого полотна и в шлемы с гребнями и султанами; затем они остановились у Аквилонии.
Против них выступил Папирий, который сказал, воодушевляя своих солдат: «Non enim cristas vulnera facere, et picta atque aurata scuta transire romanum pilum»**. Чтобы развенчать в глазах солдат вражескую клятву, он добавил, что она послужит самнитам не на пользу, а на устрашение, потому что заставляет их бояться и сограждан, и богов, и противника. В схватке самниты были разбиты, ибо римская доблесть и страх, испытываемый самнитами после прежних поражений, возобладали над упорством, внушенным религиозным обрядом и данной клятвой. Все же, как мы видим, они прибегли именно к этому средству для того, чтобы вернуть надежду на возвращение утраченной доблести.
Вот свидетельство того, какие упования можно возлагать на правильно употребленную религию. И хотя упомянутые события относятся скорее ко внешним делам, я посчитал нужным поместить рассказ о них здесь, чтобы не возвращаться дважды к этому примеру, который затрагивает одно из важнейших установлений Римской республики.
