Довольно часто можно наблюдать, что смирение не только бесполезно, но и вредно, в особенности если расточать его перед людьми беззастенчивыми, затаившими против тебя злобу из зависти или По какой-либо другой причине. Тому свидетельством служит описание причины войны между римлянами и латинами у нашего историка. Когда латины напали на самнитов и последние пожаловать на них римлянам, те не стали вмешиваться, не желая раздражить латинов; однако это не только раздражило их, но и вызвало еще больший прилив отваги, так что очень скоро они объявили о своей вражде. Об этом свидетельствуют слова того же латинского претора Анния на том же собрании, звучавшие так: «Tentastis patientiam negando militem: quis dubitat exarsisse eos? Petulerunt tamen hunc dolorem, Exercitus nos parare adversus Samnites, foederatos suos, audierunt, nee moverunt se ab urbe.
Unde haec illis tanta modestia, nisi conscientia viriui^ et nostrarum, et suarum? »* Это место яснее ясного показывает, как терпение римлян подстегнуло дерзость латинов. Так что государь никогда не должен терять своего достоинства, и, заключая равноправный договор, ему не следует идти на уступки, если он не может или не считает себя в состоянии в случае надобности не делать таких уступок; ведь если обстоятельства заставляют его идти на уступки, для него почти всегда лучше бросить вызов силе, а не склониться перед угрозой силы. Если ты идешь на уступки из страха, значит, ты хочешь избежать войны, но в большинстве случаев это не удается, ибо если ты уступишь противнику и выкажешь этим свою трусость, он на этом не остановится и захочет отнять у тебя все остальное. Презирая тебя, он не станет церемониться; в то же время поступок, говорящий о слабости или трусости, охладит твоих сторонников.
Если же ты, узнав о намерениях противника, сразу станешь готовиться к бою, даже будучи слабее его, это вызовет уважение как врага, так и других соседних государей. Кое-кто из них выступит на защиту, видя твою готовность, чего в противном случае он никогда бы не сделал. Все это относится к войне с одним противником; если же их несколько, то привлечь одного из них на свою сторону ценой уступки части владений, чтобы ослабить враждебный лагерь, всегда считалось разумным даже в разгар войны.
